Олым

 

Въ Нижнедевицкое Уездное Земское Собраніе

очередной сессіи 1912 года.

                                                      Нижнедевицкой Уездной Земской Управы

 

                                                                                                           Д 0 К Л А Д Ъ  № 40.

                                                                                                  объ образовании въ Нижнедевиц-

                                                                                                  комъ уездіъ двухъ самостоятельно-

                                                                                                  отдельныхъ обществъ—Малиновска-

                                                                                                  го въ Роговатовской волости и Олым-

                                                                                                  скаго въ Ново-Ольшанской.

 

Воронежское Губернское Присутствіе отношеніями  отъ 29 ноября 1911 г., № 24094 и 29 февраля теку-

щаго года, № 4685, уведомило Уездную Земскую  Управу, что:

 

1. Губернское Присутствіе, разсмотревъ дело, о принудительномъ, no ВЫСОЧАИШЕМУ повеленію

разделе земельныхъ и лесныхъ угодій между с.с. Новой Ольшанкой и Олымскими Выселками Ново-Оль-

шанской волости Нижнедевицкаго уезда, 9 ноября текущаго года определило: составленный Непремен-

нымъ Членомъ Нижнедевицкой Уездыой Землеустроительной Комиссіи Клобуцскимъ и Земскимъ Началь-

никомъ 1 уч. Малевичемъ проэктъ раздела утвердить, образовавъ съ 1 января 1912 г. изъ крестьянь с.

Олымскихъ Выселковъ отделное административное сельское общество (Олымское) съ отнесеніемъ его съ

причитающейся по сему разделу землей къ составу Ново-Ольшанской волости того же Нижиедевицкаго

уезда.

2. Разсмотревъ дело по ходатайству кр. Антона Васильева и  др. въ числе 25 человекъ, о введеніи

отдельнаго сельскаго общественнаго управленія на земле. купленной просителями въ Роговатовской об-

рочной статье, Губернское Присутствіе 14 декабря 1911 г. определило: образовать сь 1 января 1912 г.

изъ крестьянъ, купившихъ землю изъ Роговатовской оброчной статьи въ числе 25 домохозяевъ, отдельное

сельское общество подъ названіемъ „Малиновское" съ соединеніемъ означеннаго поселка вместесъ принад-

лежащой ему землей къ территоріи Роговатовской волости, отстоящей отъ поселка всего въ 4-хъ вер-

стахъ.

0 возникновеыіи этихъ новыхъ сельскихъ обществъ въ уезд Управа имеетъ честь доложить Земскому

Собранію для сведенія. Подлинный подписали:

 

Председатель Управы  А. Харкеевичъ,

 Члены Управы: Н. Логвиновь, В. Гриневъ, М. Сидоровъ, Н. Колтаковъ, Секретарь Гордашов.

 

 

 

ТВОРЧЕСКАЯ РАБОТА 

 

страничка летописи моего села

 

Первые поселения на запольных не распаханных землях появились в начале прошлого века. Крестьяне соседствующего села Ольшанки Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии пригоняли сюда, на не­распаханные земли пасти отары овец. А потом стали переселять и свои дворы.

Среди первых поселенцев Елфимовы и Назарьевы. Всего четыре двора. Поселение стало называться Ольшанским хутором. Это название мы видим на карте военных действий в ноябре 1919 года насту­плении конного корпуса Буденого С.М. на белогвардейцев в Касторенской операции.

Сохранилось народное предание о более древнем времени, о том, что здесь на больших площадях были сплошные болота, поросшие ка­мышом будто бы в этих болотах погиб один из отрядов приазовских татар, делавших грабительские набеги на русские земли. Их засосала топь, из которой не выбрались ни кони ни люди. Подобные места сохранились и до ныне восточнее деревни Николаевки. А на возвышенных местах росла густая трава, которая служила отличным кормом для овец и другого скота.

            Первые поселенцы по прежнему называли себя ольшанцами. Перепись населения в 1859 году размежевала их. Разграниченный хутор преобрел самостоятельность и попал в разряд деревень. Рядом Гвоздевка (время возникновения примерно 1923 год), Кочановка (время возникновения примерно 1912 год была построена водокачка для спирт завода), , все они были Ольшанской волости Нижнеде­вицкого уезда, Воронежской губернии. Семичевка- Петровка (время возникновения примерно 1700 годы), Хохлы (время возникновения примерно 1930 год в период репрессий),  Васильевка-Камынино (время возникновения примерно 1700 годы).   Деревни назывались по именам первопоселенцев и владельцев. А Олым по имени протекавшей здесь реки.

            Земли Олыми граничили с владениями помещика Суковкина. И часто скот с "одной и с другой стороны перебегал невидимую границу. Тогда Суковкин приказал своим холопам вырыть по границе земель глу­бокий ров, который стали называть барскими окопами. При рытье траншей были найдены оленьи рога. Возможно эти животные водились в нашей местности или же шли запряженные по сухопутному пути из Кие­ва в булгар на Волге.

            В 1897г в селе Олым воздвигли церковь. В её строительстве принимал участие плотник из соседнего села Василий Тихонович Морозов отец известного нам буденовца Александра Тихоновича Морозова. Запомнили жители и первого священника - отец Николай (Николай Михайлович Аскоченский).

            В том же 1897году была открыта церковно приходская школа, а в на­чале века построено небольшое деревянное здание для начальной школы. В числе строительной артели работал местный плотник Гонча­ров Иван Кузьмич. В школе обучалось 26 мальчиков и четыре девочки. Первыми учителями были Александра Савельевна и Варвара Григорьевна из Воронежа и священник - отец Николай.

            В 1905 г.трех классную школу окончил Битюцких Андрей Андреевич В 20-30 г он работал фельдшером в медпункте села Олым.

            В период первой русской революции подверглись аресту учительница школы этого села Мария Евгеньевна, как политически неблагонадежная.

            Суковкино владельческая деревня помещика Суковкина. В 1859-61гг.-23 двора-усадеб, с населением 278 душ мужского и женского населения.

            В 1912 году построен Суковкиным винокуренный завод. Национали­зирован в 1917 году. Продолжал работать до июня 1942 года. Разграблен в период оккупации (июнь1942 2 январь1943гг) Ныне на территории его бывшего владения - Краснознаменное среднее профес­сиональное училище №11 а потом № 32, где для села готовят кадры механизаторов широкого профиля, шоферов. С 1897года рядом станция Суковкино.

            И это все, о чем говорит летопись. А если вдуматься - четыре двора! Тогда-то и понадоби­лись мужество хлебороба, отвага целинника, уме­ние плотника, сила духа, желание и умение сделать все! А умели наши деды именно все.

            Была, рассказывают старожилы, семья Корольковых. Отец их Иван Гаврилович, сыновья Андрей, Иван, Аким, Василий, Павел, Мирон, дочери Анаста­сия и Александра. Своими руками построили они две ветряных мельницы, рушку обрушивать просо и подсолнечник, маслобойню, горнило для изготов­ления собственными руками кирпича. На том месте и где сейчас кладбище, отец со старшими сыновья­ми построил бревенчатый сарай где стал делать кирпичи для храма. Для храма кирпич изготавлива­ли и его двоюродные братья из которых помнят только Королькова Сергея Гавриловича, он стал ктитором церкви. Умел, рассказывают, валять валенки

Я и не представляла, каким тяжелым было это за­нятие: сначала били шерсть воловьей жилой, которая разбрасывала шерсть, растряхивала её по волосочку, выбивала пыль и грязь. После долго и нудно валяли по столу завернутую в холстину, пересыпанную ржаной мукой, слегка смоченную при этом водой. Валяли пока не получался непослушный свежеполученный войлок, ко­торому придавали форму и опять валяли до немоты в руках. И это получался только полуфабрикат! Его ещё морили в купоросе, парили в кипятке, охаживали железным прутом, обкатывали деревянным рублём, сушили на жаркой печи, после сушки их "брили" и "осмаливали" -вертели над огнем.

            Принимали участие в строительстве храма Елфимов Василий Иванович - плотник и Астанков Андриан Васильевич. До сих пор стоит километрах в трех от церкви бревенчатый домик построенный Василием Ивановичем. После революции в нем была организована школа, где учились сельские дети.

            Рассказывают, вокруг дома всегда стояло много телег, умел он делать и чинить колеса. Имел собствен­ную колбасню, поля и гектаров пять садов. В те време­на

на у многих были сады ,причем большие.

            Чего только не умели наши деды - и дом постро­ить, и землю обработать, и одеться, и обуться!

            Изготовление одежды, прядение и ткачество, были повседневным рукоделием всех женщин. Благода­ря самим женщинам наряды становились подлинными произведениями искусства-раскрывающими характер русского народа, его талант й могучий творческий дух, высокоразвитое чувство красоты. Чудесна сама природа художественного творчества, безгранична одаренность народа, пробивавшаяся сквозь горе и нужду женской доли. Смотрю на старинные костюмы и вижу да, это чудо! О чуде, говорит эта панева. Но она говорит лиш тому, кто хочет и умеет её слушать, в ком живет чувство прекрасного. Кто знает и любит культуру русского народа и по праву гордится её прошлым и настоящим. И если вы хотите сказать о бесхитростном украшении наряда, то я думая о том сколько нужно силы воли, умения труда самому выткать кусок полотна, выбелить его окрасить, сшить, украсить биссерными цветными стекляшками, блестя­щими пластинками, вывязать ажур, вышить арнамент.

            Скупы сведения о мастерицах и все-же можно назвать здесь имена тех, кто не позволяет забыть о старой исчзающей традиции шитья и вышывания.

            Среди тех ,кто продолжает традиции села Алехина Анна Степановна. Не смотря на свой пре­клонный возраст до сих пор не выпускает она из рук свое рукоделие. Мир настоящих увлечений всегда инте­ресен и содержателен. И правильно сказано : лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. Вгляди­тесь внимательно в представленные в фотоснимках изделия - это не мертвая археология, а живое наследие, самобытность национальной культуры русского народа.

 

 

 

Священник Иоанн Костромин (1889-1960 гг.)

Виновен в том, что «усилился приток крестьян в церковь»

 

  

Село Вислое – место рождения и ареста

 Священник Иоанн Костромин родился 23 июня 1889 года в селе Вислое Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии (ныне Горшеченского района Курской области). Родители его крестьяне-середняки смогли дать своему сыну лишь начальное образование.

Окончив в 1901 году церковно-приходскую школу, Иван проявил музыкальные способности и был оставлен петь в церковном хоре Сергиевского храма. А с 1907 года исполнял обязанности регента, не дерзая еще мечтать, что когда-либо станет священнослужителем. В 1909 году Иван Андреевич повенчался с Анной Терентьевной, дочерью висловского крестьянина. Господь даровал супругам Костроминым пятерых детей, которых они старались воспитывать в вере. 

Когда в России одна за другой грянули две революции, полностью изменившие жизненный уклад, Ивану Костромину исполнилось 28 лет. Видя зыбкость и ненадежность всего земного, Иван Андреевич все яснее понимал, что спасение и успокоение нужно искать только в церковной ограде. В 1920 году он в Воронежском епархиальном училищном совете выдержал экзамен на псаломщика и был принят в состав причта родного храма уже в этом статусе.

27 апреля 1925 года в Воскресенском храме города Воронежа митрополит Воронежский Владимир (Шимкович) рукоположил псаломщика Костромина в сан диакона и назначил опять же в Вислое.  

 

Пастырскому долгу не изменил

 К началу 1930 года церковь преподобного Сергия Радонежского в селе Вислое лишилась священника. Из следственного дела самого отца Иоанна Костромина не ясно, по какой причине это произошло. Но догадаться нетрудно.

Висловский церковный актив обратился к епископу Старооскольскому Онуфрию (Гагалюку) с просьбой назначить к ним священника. В качестве кандидата висловцами был предложен диакон Иоанн Костромин, которого они хорошо знали и любили. Эту кандидатуру поддержал и благочинный округа отец Митрофан Стариков. Рукоположение состоялось 7 апреля 1930 года в городе Старый Оскол в Богоявленском соборе.

В сане священника Иоанн Костромин прослужил в Вислом всего несколько месяцев. Но за это короткое время, отпущенное ему, отец Иоанн постарался максимально наладить церковную жизнь в приходе. Он не ограничивался лишь совершением богослужения в храме и исполнением треб по домам селян. Батюшка у себя дома организовал репетиции церковного хора и устроил библейские беседы, на которых читал и толковал Священное Писание. На беседы и спевки собиралось много крестьян.

Священник Иоанн Костромин пользовался среди односельчан большим уважением. И, судя по всему, его авторитет был выше, чем авторитет местных представителей советской власти.

Костромину намеренно завышали задание по хлебозаготовкам, которое он едва осиливал выполнить наполовину. За невыполнение у него отобрали амбар и лошадь. Но стремительно ухудшающееся  материальное положение не заставило священника изменить пастырскому долгу. Он продолжал служить до дня своего ареста.

Арестовали отца Иоанна 13 июля 1930 года, за несколько дней до престольного праздника. Вместе с ним к уголовной ответственности привлекли еще трех односельчан: Митрофана Петровича Татаркина, Александра Александровича Татаркина и Анну Романовну Овчаренко. Всех четверых обвинили в ведении «систематической антисоветской пропаганды, направленной к срыву мероприятий соввласти».

 

Бывшая помещица Анна Овчаренко

 Анна Романовна Овчаренко до революции была помещицей. Согласно справке, выданной сельсоветом, в ее имении было 300 гектаров земли, 40 лошадей, 20 коров, 50 овец, 10 свиней, пасека в120 ульев, две водяных мельницы, две крупорушки, 6 амбаров. Чтобы управиться со всем этим хозяйством, хозяева ежегодно давали работу двадцати батракам. После революции большинство родственников Анны Романовны уехали за границу. Осенью 1919 года и ее муж отступил с белыми войсками на юг. Но затем вернулся. К 1930 году от помещичьей жизни у Овчаренко остались лишь воспоминания. То, что уцелело в огне Гражданской войны, раскулачили на заре коллективизации. За невыполнение заданий по хлебозаготовке власти забрали у Овчаренко корову и последнюю мебель.

За несколько месяцев до описываемых событий арестовали и супруга Анны Романовны. По некоторым сведениям, вскоре после ареста его расстреляли. Овчаренко не стала дожидаться, когда придут за ней, собрала троих детей, сложила в узлы оставшиеся вещи и тайком покинула село. Так что непрошенные гости, прибывшие в Вислое с ордером на ее арест, вернулись несолоно хлебавши.

 

Кулаки Татаркины

 Митрофан Петрович Татаркин до революции был членом волостного суда. В 1919 году при белых избирался сельским старшиной. В 1921 году судился Ревтрибуналом за участие в восстании. В старые времена жил зажиточно: нанимал одного батрака, имел 25 ульев с пчелами и прочие признаки хорошего хозяйства. К 1930 году классифицировался как кулак.

Александра Александровича Татаркина, родственника Митрофана Петровича, так же относили к кулакам. В Гражданскую войну в его доме размещался штаб белых и квартировал один из военачальников – бывший помещик Корушкин. Или атаман Корушка, как его еще называли.

В 1921 году восстание против советской власти в Вислом началось с того, что женщины отказались сдавать продразверстку и поколотили уполномоченного, пытавшегося применить силу. Организатором этой стихийной потасовки некоторые местные жители поспешили объявить А.А. Татаркина. Хотя он на месте «боевых действий» даже не показывался.

Татаркины отрицали все выдвинутые против них обвинения, расценивая свидетельские показания как сведение личных счетов. Отрицали они так же свою причастность к активной церковной жизни села и дружеские отношения со священником. И в конечном итоге Татаркиных, невзирая на их «неблагонадежность», из-под стражи освободили. Надо полагать, до времени.

 

«Мешающий колхозному строительству религиозным дурманом»

 А священник Иоанн Костромин не избежал неправедного суда.

Собственно, его участь была предрешена еще 29 января 1930 года в 12 часов ночи на заседании Президиума Висловского сельсовета. Гвоздем программы этого ночного мероприятия был доклад товарища Сухорукова «о ликвидации кулачества из района Висловского сельского совета», подготовленный в свете последних решений партии.

Заседавшие постановили: «Костромина Ивана Андреевича, как дьякона, лишенного избирательных прав, как класс, мешающий колхозному строительству религиозным дурманом, выселить из пределов ЦЧО, имущество передать колхозу».

Эти же «вершители судеб» через полгода для ГПУ составили на отца Иоанна такую корявую характеристику: «Отношение к Советской власти враждебное как поп-агитатор религии, что плохо отражается на колхозное строительство. Кроме того, тесно связан с кулачеством».

Арестовав священника сотрудники ГПУ допросили нескольких односельчан, в том числе и членов правления сельсовета. Некоторые свидетели не оправдали ожидания следователя, и клеветать на арестованных не стали. К примеру, Павел Михайлович Сорокин ответил: «Ничего плохого о них не слышал». А Дмитрий Александрович Смоляков на допросе утверждал, что от священника «агитации против советской власти не слышал».

 

«Не торгуется и ничего не просит»

 Но были и другие «свидетели». Один из них дал следователю такие показания: «… С целью наибольшего привлечения масс к церкви Костромин… и крестины, похороны, свадьбу и прочее не торгуется и ничего не просит. Кто что дает. Очень осторожно и политически умно устраивает почти всегда проповеди, затрагивая современную жизнь и антихриста».

В ходе следствия была сделана попытка увязать «антисоветскую» деятельность батюшки из Вислого с контрреволюционным движением за рубежом СССР. Но вскоре сами сотрудники ОГПУ отказались от разработки этой линии, ввиду ее явной абсурдности.

В справке-анкете, составленной на отца Иоанна, требовалось определить к каким политическим партиям он прежде принадлежал. «Как псаломщик к монархической», - не долго думая, написал писарь ОГПУ.

С 15 июля 1930 года священник Иоанн Костромин содержался под стражей в Старооскольском Исправтруддоме, или ДомЗаке, как еще называли это заведение. Фельдшер Старооскольской Горбольницы М.П. Топоров 20 июля осмотрел заключенного Костромина и диагностировал у того порок сердца. Но этот диагноз не смягчил участь батюшки. 3 августа следствие по делу было завершено и отца Иоанна ознакомили с обвинительным заключением. В этом документе говорилось, что «Сборы на спевки послужили к неприятию массового плана уборочно-молотильной кампании и контракции посевов, частичному выходу из колхоза отдельных крестьян, обострении масс против колхоза, хлебозаготовок, весенней, осенней и уборочной кампаний и т.д. и, наконец, усилился приток крестьян в церковь…».

Священник Иоанн Костромин прямо обвинялся в том, что «регулярно несколько лет проводил иногда в церкви, сторожке, а главное у себя дома спевки хора с привлечением туда значительного количества крестьян, устраивал там читку и разъяснение Библии и Евангелия…»

Обвиняемый отказался признать себя виновным. Но следствие посчитало что, вина его не требует доказательств. 24 августа 1930 года постановлением Тройки при ПП ОГПУ по ЦЧО отец Иоанн был заключен в концлагерь сроком на 3 года.

 

«Буду служить, пока Бог посылает силы…»

 Священник Иоанн Костромин вернулся из лагеря в родные края весной 1933 года. В это время епископ Онуфрий (Гагалюк) находился в воронежской тюрьме. Старооскольской епархией временно управлял архиепископ Воронежский Захария (Лобов). Поскольку в храме преподобного Сергия в селе Вислое служил священник Василий Емельянов, отец Иоанн 1 июня 1933 года был назначен в храм святого Дмитрия Солунского в селе Хорошилово.

16 марта 1937 года новый (и последний) епископ Старооскольский Митрофан (Русинов) перевел иерея Иоанна Костромина в храм иконы Божией Матери «Неопалимая Купина» в селе Олым Касторенского района Курской области.

С этой церковью связан последний период жизни священника. Почти 23 года прослужил он в Олыме.

В 1943 году после освобождения края от немецких оккупантов отец Иоанн обратился к епископу Курскому Питириму (Свиридову) с просьбой принять его в молитвенное общение и утвердить в должности настоятеля. В прошении он пояснил, что богослужения в храме совершал «неотрывно» со дня своего назначения. Владыка удовлетворил просьбу священника.

В 1949 году благочинный Касторенского округа протоиерей Константин Селиванов выдал на отца Иоанна такую характеристику: «Священник Костромин Иоанн Андреевич – человек высокой нравственности и благоговейного религиозного настроения. Службу совершает уставно, истово. Знает хорошо церковное пение. Церковное хозяйство в полном порядке. Пользуется уважением со стороны своих прихожан».

Ко дню Святой Пасхи 1953 года «во внимание к усердной и полезной службе Церкви Божией» Патриарх Московский и всея Руси Алексий (Симанский) возвел священника Иоанна Костромина в сан протоиерея.

Большим утешением для отца Иоанна стало то, что его сын Георгий решил посвятить свою жизнь служению Богу в священном сане и поступил в Московскую Духовную семинарию. А зять Анатолий Студеникин учился в Ставропольской Духовной семинарии. Оба они (уже сане диаконов) провели летние каникулы 1955 года в Олыме.

С 1957 года протоиерей Иоанн Костромин начал часто болеть. Болезни навалились гурьбой, одна другой тяжелее. Ему было тяжело не только передвигаться, но и сидеть. Часто горлом шла кровь. Превозмогая боль, отец Иоанн старался не пропускать службы в храме. Но для совершения треб он все чаще просил своих прихожан обращаться к священникам из соседних приходов: протоиереям Никифору Михереву и Петру Чичеву. Болезни не пустили престарелого священника даже за получением очередной церковной награды (палицы) в Курск.

Наконец, в августе 1959 года старческая немощь заставила отца Иоанна обратиться к епископу Курскому Леониду (Полякову) с просьбой: «прошу Вашей милости освободить меня от обязанности настоятеля и перевести за штат».

Владыка Леонид ответил: «смогу уволить за штат в ближайшее время, как только найду священника на место». Однако поиск преемника осложнялся тем, что в Курско-Белгородской епархии в то время вдовствовали около сорока приходов. И из каждого в Курск на имя епископа шли письма и телеграммы с одной единственной просьбой: прислать священника. Не облегчало задачу и то, что олымский приход считался одним из лучших приходов Касторенского благочиния. Храм регулярно ремонтировался. А в 1958 году в церковной ограде вдобавок к старому дому был построен новый. Кадровый вопрос в Курской епархии, равно как и в других епархиях Русской Православной Церкви, в советский период стоял очень остро.  

В конечном итоге, владыка упросил отца Иоанна не уходить на покой. Тот в день престольного праздника в присутствии благочинного заявил прихожанам, что будет служить до тех пор, пока Бог будет посылать ему силы и бодрость. Продолжить путь церковного служения согласилась и матушка отца Иоанна, исполнявшая долгое время обязанности регента церковного хора.

Добившись согласия священника, епископ написал благочинному Касторенского округа протоиерею Сергию Левчуку: «Рад, что протоиерей И. Костромин согласился послужить еще Церкви Божией. Храни его Господь на многие, многие годы».

Но уже в конце осени состояние здоровья отца Иоанна резко ухудшилось. Он ушел в отпуск по болезни и окончательно слег. Не было уже ни сил, ни бодрости.

16 декабря 1959 года епископ Леонид, наконец, удовлетворил просьбу болящего протоиерея Иоанна Костромина и уволил за штат.

11 января 1960 года больного священника навестил отец Сергий Левчук, благочинный. В своем рапорте епископу он описал состояние отца Иоанна, как «очень тяжелое»: «Руки распухли, как подушки. Ноги и живот так же». За болящим ухаживала матушка Анна и дочь, приехавшая из Ставрополя.

21 января 1960 года сердце протоиерея Иоанна Андреевича Костромина остановилось. Благочинный просил благословение епископа на погребение усопшего у стен храма. А по приходам епархии была разослана просьба молиться о упокоении новопреставленного.

 22 августа 1989 года Прокуратура Курской области признала, что дело 1930 года в отношении Ивана Андреевич Костромина было сфабриковано, и  сам он пострадал безвинно.

 Священник Владимир РУСИН

По материалам архивно-уголовного дела № П-2270 из архива УФСБ по Курской области и личного дела протоиерея Костромина Иоанна Андреевича из архива Курской епархии.